Андрей сидел над материалами, читал и перечитывал короткие — сообщения, справки, отчеты. И вот догадка, сначала робкая, пере росла в уверенность, и он, составив план командировки, снова засел за документы.

Он появился у Рослякова через два дня.

— Докладывай, — полковник поудобнее уселся в кресле.

— Все визиты «журналиста»…

— Уже окрестил? — усмехнулся Росляков.

— Псевдоним сам просится. Так вот, во-первых, все визиты «журналиста», а их было шесть, приурочены только к выставкам и симпозиумам. Причем все эти симпозиумы и выставки, как правило, проводились или в Москве, или в Киеве. Во-вторых, постоянно отмечалась необыкновенная активность «журналиста» при встречах с молодыми учеными и инженерами. В-третьих, вопросы «журналиста» обычно касались личности интервьюированного, а не его специальности. В-четвертых, статьи, опубликованные в его журнале, отличаются от подобных подозрительной доброжелательностью по отношению к молодой советской науке и «искренними» сожалениями по поводу слабых контактов советских молодых ученых с молодыми учеными США. В-пятых, в материалах отмечается стремление «журналиста» встретиться с кем-то из участников, как он выражается, «в свободной от официальности» обстановке… Правда, никто не клюнул на его «приглашения».

Росляков медленно чертил на листе бумаги завитушки.

— Ну, и в-шестых, — Андрей бросил взгляд на молчавшего начальника, — «журналист» был на всех последних симпозиумах по физике твердого тела, на которых присутствовали ученые из филиала Академии наук Водолагин и Мездриковский. В своем журнале Травински опубликовал большое интервью с Водолагиным, которое называется «Проблемы современной физики и размышления академика Водолагина». Речь идет в основном о последней монографии ученого, вышедшей в Швеции. Все.

Полковник положил карандаш и задумчиво посмотрел в окно:

— Мысли, выводы?

— «Журналист» явно ищет подходы к нашему ученому миру. Отсюда его статьи, его «доброжелательность».