На Андрея с фотографии смотрел полноватый человек с чуть опущенными в иронической улыбке уголками рта. Безупречный пробор, холеные усики.

— Шельмец опытный, — Владимир Иванович удовлетворенно хмыкнул, словно был донельзя рад тому, что противник не новичок, — на выставке в Москве дважды уходил от наблюдения. Прекрасно владеет русским. По рождению русский, отец — Генрих Травински, белоэмигрант. Служил у Деникина в контрразведке. После революции долго околачивался в Европе, потом переехал в Америку. Там женился. В двадцать пятом году родился наш «приятель». Жена Травинского скоро умерла, а папаша… дал сынку «образование» сам.

Андрей внимательно слушал полковника, разглядывал фотографию.

— Так вот, Травински-младший окончил Мичиганский университет. По образованию инженер-физик, бакалавр. Стажировался в Парижском университете. А папаня его тем временем перебрался в русскую редакцию «Свободной Европы». Консультантом по России. В конце шестидесятых годов Гарри Травински бросает работу в лаборатории, которая, кстати, неизвестно чем занималась, но название имела громкое: «Лаборатория анализа современных исследований и разработок», и переходит в журнал «Наука и общество». Как потом стало известно, — Росляков довольно хмыкнул, — и лаборатория, и журнал кормятся на денежки ЦРУ. Так сказать, дочерние предприятия… Понял, Андрей, какой журналист аккредитован на симпозиуме?

Андрей оторвал глаза от фотографии:

— Материал по его визитам в Союз можно посмотреть?

— Нужно.

Андрей встал:

— Разрешите идти?

— Давай, боец, дерзай…