— Это почему? — взвился Валерий.

— Статистики маловато.

— Но для подтверждения теории…

— Для подтверждения теории нужно провести большое количество экспериментов. Не так ли?

— Ты математик?

— Что-то вроде этого, — Андрей пошевелил пальцами в воздухе, — парапсихолог. — И засмеявшись, он подтолкнул Кушнира к дверям зала. — Идем, а то пропустим все доклады.

Заседание секции проходило в небольшой аудитории Киевского университета. Председательствовал Григорий Александрович Водолагин.

Валерий выступал пятым. Он развесил листы ватмана с экспериментальными данными, таблицы. Повернулся к залу и сразу же заметил в первом ряду Травински. Тот сидел, держа на коленях раскрытый «Никон» и диктофон.

Кушнир повернулся к Водолагину, словно спрашивая разрешения начинать, и, после того как тот чуть заметно кивнул, начал говорить. Говорил он положенные десять минут. Закончив, внимательно посмотрел в зал.

Андрей оказался прав: вопросы посыпались как из рога изобилия.

— Здравствуйте, Валерий, — Травински протянул ему руку и какое-то время тряс ее, весело улыбаясь, — вы молодец. Такой бой выдержали! Мездриковский будет вами доволен.

— Эх, будь Евгений Павлович на заседании, от этих крикунов камня на камне не осталось бы! — раздраженно выпалил Кушнир.

— Ничего. Вы и так с честью отстояли позицию школы уважаемого Евгения Павловича. Вы сейчас куда?

— Сам не знаю. Хочется просто пройтись.

— Разрешите я с вами… пройдусь?

— Пожалуйста.

Они молча спустились на Крещатик и долго шли, думая, с чего начать беседу. Неожиданно Травински придержал Кушнира за руку:

— Присядем, Валерий…

Кушнир покорно опустился на широкую скамейку и закурил.

— Знаете, — Травински задумчиво ковырял прутиком землю. — Мне кажется, что Евгения Павловича Мездриковского не очень поддерживает определенная категория ученых…