Первого секретаря посольства Юджина Макдональда Гарри Травински не любил. Дело не в том, что Макдональд занимал на служебной лесенке «Компании» — так называли ЦРУ за глаза ее сотрудники — очень высокое положение. Травински терпеть не мог «выскочек» — всех, кто обладал состоянием, которого Гарри не имел, связями, которых тоже у него было не густо, и, конечно же, положением в обществе.

Вот и сейчас, подъезжая к посольству и представляя разговор с Юджином, Травински состроил кислую физиономию и тяжело вздохнул. Он наверное знал, что Макдональд тоже его не любит и в кругу себе подобных называет «молодящимся жеребчиком». А это было обиднее всего: стариком себя Гарри не считал.

Травински припарковал машину к обочине тротуара и направился к входу в посольство. Поднялся на третий этаж, нажал кнопку у двери. Через мгновение в глазке загорелся свет и дверь распахнулась.

— Хэлло, Гарри, — пророкотал Макдональд, не вставая из-за стола, — проходи, старина. Садись. — Макдональд дружелюбно улыбался, но его серые глаза цепко всматривались в подчиненного. Высокого роста, с крупными, резкими чертами лица, загорелый, он словно только что вернулся с юга.

— Добрый день, мистер Макдональд, — степенно поздоровался Травински, усаживаясь напротив. — Как поживаете?

— Прекрасно, — Макдональд перебросил через стол коробку сигар, — кури. Так вот, пришла телеграмма из «Компании», хотел посоветоваться с тобой. Ты что-нибудь слышал об Институте физики твердого тела и Академгородке, который недавно открылся под Москвой?