— Вот как, — Травински вздохнул. Открыл фотоаппарат. — Вы не возражаете, если я вас для журнала сфотографирую? Примите какую-нибудь не тривиальную позу.

Валерий положил ногу на ногу и, расстегнув пиджак, замер, подперев левой рукой голову…

Прощаясь, Травински чуть придержал руку Кушнира в своей:

— Да, Валерий, вы не говорите вашему знакомому, что мы с вами встречались и… договорились кое о чем. Знаете, я один, а желающих напечататься в нашем журнале очень много.

— Да что вы, — Кушнир вспыхнул, — конечно, не скажу.

— Вот и отлично. Ну, до завтра.

Войдя в холл гостиницы, Валерий сразу же увидел Андрея, который покупал в киоске газеты.

— Ну, как прошла секция? — поинтересовался тот, просматривая «Правду». — «Бой быков» был?

— Еще какой! Но я стоял насмерть.

— Мне говорили ребята из Уральского центра. Последнее слово за тобой осталось..

— Еще бы, — фыркнул Кушнир, — говорить можно много, а вот аргументировать может далеко не каждый.

— Что ж, с тебя причитается, — Андрей весело посмотрел на Кушнира.

— А я и не отказываюсь. Пойдем по молочному коктейлю вмажем?

— Пойдем, — Андрей сложил газету. — Для аппетита. Андрей глотнул приятный напиток.

— А этот американец тоже был на заседании? Кушнир с интересом посмотрел на Кудряшова:

— Слушай, вы что, сговорились? Ты про него спрашиваешь, а он про тебя.

— Про меня? — Андрей поставил бокал на стойку. — Ты шутишь?

— Что я, ненормальный? Прямо так и спросил: «Что за молодой человек?» Ну а я ему: «Сосед и тоже участник, только в другой секции работает».

— Что ему от меня надо? — Андрей, не отвечая, пожал плечами. — Псих какой-то… Ну да шут с ним…

Вечером Кушнир долго не мог заснуть. Он ворочался в постели, несколько раз вставал и выходил на балкон. Под его ногами лежал пустынный Крещатик, пролетали по широкому проспекту машины. А он стоял и думал о предложении Травински и о том, что, наверное, Мездриковский будет доволен, а он, Кушнир, утрет нос Гилярову и его компании…