— Валер, неужели ты никак не поймешь, что ваша идея получения сверхчистых материалов настолько сыра, что о ней говорить серьезно нельзя? Вы, кроме теории, ничего не даете, кстати, и теория, то есть ее математический аппарат, запутан.

— Ну, поехал!.. Слушай, Серега, кончай эти водолагинские штучки. Мездриковский прав: надо рисковать.

Гиляров остановился и взял Кушнира за руку:

— А если ваша технология невероятно сложна и ни одно производство не освоит ее, что тогда? Вы же с Мездриковским не хотите с нами даже разговаривать, не хотите наши соображения выслушать. Не каждое предприятие может освоить такую технологию. А если по правде — ни одно и не возьмется! Сложно очень…

— А нас это не касается! Идея родилась, мы ее просчитали, выдали приблизительную схему технологии, и будьте любезны — пашите, голуби милые! В конце концов мы академический институт, а не научно-исследовательский и опытно-конструкторские работы не проводим! Усек?

— Ох, и нахалы вы, — в сердцах бросил Гиляров. — Вам только бы скинуть тему и отрапортовать, что все сделано, а как дальше — наплевать!

Валерий фыркнул:

— Просто мой шеф умеет жить, Серега. Ну да что мы с тобой спорим? Вот на симпозиуме и посмотрим, кто прав, а кто виноват. Лады?

Глава 3

Перед входом в гостиницу «Украина» в Киеве, где поселились участники международного симпозиума, на высоких древках лениво полоскались флаги стран-участниц. Со стороны казалось, что перед гостиницей вырос разноцветный лес с яркими и пестрыми цветами.

Водолагин и Мездриковский получили номера «люкс» на втором этаже, Валерий и Сергей — одноместные на седьмом.

Быстро побрившись и приняв душ, Валерий вышел в огромный холл гостиницы.